Дмитрий Кокорев: «За 12 лет на рынке я понял — главное выжить»

Инвестор с 12-летним стажем Дмитрий Кокорев — в разговоре с Алексеем Сорокиным о том, как потерял почти всё, продав квартиру ради крипты в 2018 году, зачем нужна консервативная часть портфеля даже успешному предпринимателю и почему не стоит гнаться за пассивным доходом в 25 лет.
В 2018 году Дмитрий Кокорев продал единственную квартиру, где жил с новорождённым ребёнком, и занёс почти все деньги в криптовалюту — а через несколько месяцев рынок упал на 60%, и он потерял почти всё. Сегодня у него капитал больше 100 миллионов рублей, а тот эпизод он называет одним из главных уроков за 12 лет на рынке.
В разговоре с Алексеем Сорокиным Дмитрий Кокорев разбирает, с чего начать инвестировать, если денег совсем немного, почему для предпринимателя консервативная часть портфеля важнее, чем для наёмного сотрудника, откуда берётся справедливый курс доллара по правилу Фишера, и почему единственная стратегия, которая точно работает 12 лет подряд, — это просто не потерять всё, когда рынок паникует.
ранскрибация видео — Speech2Text.ru. Источник видео.

Алексей Сорокин: Сегодня у меня в гостях инвестор с двенадцатилетним опытом и по совместительству мой коллега, финансовый блогер с очень прикольным и разумным каналом — Дмитрий Кокорев, прошу любить и жаловать. Дим, расскажешь нам сегодня, как всего за 12 лет ты сформировал достаточно приличный капитал? И давай ещё обсудим, можно ли простым ребятам, которые вот сейчас где-то работают, повторить твой успех — что для этого делать, чтобы за короткий срок стать состоятельными? Расскажи вообще, с чего ты начал, как ты в инвестиции попал?

Дмитрий Кокорев: Всем привет, меня зовут Дмитрий. В инвестициях я действительно 12 лет, с 2014 года начал инвестировать. Но всё началось гораздо раньше. В детстве я очень любил финансовые игры — у меня была игра «Menedzher», такой советский аналог «Монополии», где вместо зарубежных компаний были предприятия Санкт-Петербурга — «Большевичка», «Электросила», кинотеатры «Колизей», «Аврора» и так далее.

Я обожал эту игру — на даче мы играли с ребятами целыми днями, а зимой в городе играть было не с кем, и я играл один за шестерых, ходил сразу шестью фишками: покупка предприятий, постройка филиалов, банки. Мне кайфово было, и мне кажется, всё зародилось тогда.

Ещё у меня есть старший брат, старше меня на 17 лет, — он, можно сказать, стоял у истоков фондового рынка России и начал там работать в 1993 году. Когда я приезжал к нему в Москву, у него дома лежали какие-то бумажки с циферками, банковские переводы — по сути черновики. Я у него спрашивал: «Можно я эти черновики заберу с собой в Петербург?» Он говорил: «Пожалуйста, бери». Его личность и его работа произвели на меня сильное впечатление.

В конце концов я пошёл работать в банк — с 2007 года, и там впервые столкнулся с инвестициями: работал управляющим филиалом, с премиальными клиентами, помогал управлять их капиталом. Люди приходили и говорили: смотри, у меня есть такая-то сумма, нужно ей как-то распорядиться, — а у тебя есть банковские и инвестиционные продукты, ты им предлагаешь, они на этом зарабатывают.

И у меня возник вопрос: а почему люди зарабатывают на моих идеях, а я сам этим не пользуюсь? В 2014 году я начал инвестировать. Прекрасное было время — санкции, Крым, доллар взлетел с 30 до 60, суета была примерно как сейчас, было страшно, ничего не понятно, но, как оказалось, это было лучшее время, чтобы начать.

Алексей Сорокин: С чего начал?

Дмитрий Кокорев: Стандартно — я тогда завёл все свои накопления, у меня было примерно 80 тысяч рублей.

Алексей Сорокин: Серьёзные деньги.

Дмитрий Кокорев: Серьёзные, да, — с учётом того, что за два года до этого, в 2012-м, у меня была вообще страшная финансовая ситуация.

Я работал в банке управляющим, жена была налоговым консультантом, мы оба неплохо зарабатывали по тем временам, но денег вообще не было. Самая знаковая ситуация в нашей жизни — мы пришли с ней в магазин, я говорю: «Давай возьмём кофе», а она мне на ухо: «Дим, если мы сейчас возьмём кофе, нам с тобой на еду не хватит».

То есть зарабатывали хорошо, а денег не было вообще — куда-то уходили, не хватало даже на базовые потребности: кредиты, кредитные карты, ипотека. Тогда я задумался, что надо что-то делать.

За два года ипотеку, конечно, не погасили, но от кредиток избавились и начали хоть что-то откладывать. И вот 80 тысяч рублей тогда для меня были гигантские деньги — я их накопил и на все деньги купил акции Сбера, конечно же, потому что я там работал.

Алексей Сорокин: Это была неплохая сделка тогда.

Дмитрий Кокорев: Сто процентов — если бы я их ещё держал. Но они выросли на 2%, и я всё продал.

С тех пор начался путь: сначала были спекуляции, купил-продал, а потом ты начинаешь углубляться в фундаментальный анализ. Сейчас у меня подход — держать активы долго, и он начал формироваться как раз тогда: купил Сбер, он вырос на 2%, ты продал, а через полгода смотришь — а он вырос на 20–30%. Думаешь: ну и смысл был суетиться, если бы просто держал — заработал бы больше. Тогда началось формирование более долгосрочного подхода.

Алексей Сорокин: А что вообще нужно делать простому человеку, чтобы начать жить с капиталом? Вот, например, есть парень Никита, 25 лет, живёт в Великом Новгороде, работает в офисе, получает сто тысяч — по меркам Новгорода это неплохо. Ему вообще можно как-то доковылять до жизни на пассивный доход?

Дмитрий Кокорев: Слушай, я не сторонник того, чтобы всё измерять жизнью на пассивный доход. Получается, ты во главу угла всей своей жизни в 25 лет ставишь цель ничего не делать и жить на пассивный доход — а зачем, собственно?

Я, например, на сегодняшний момент не живу на пассивный доход: если я продам все активы и вложу в инструменты, приносящие пассив, я смогу на это жить, но не так, как хотелось бы.

Поэтому у меня в основном активы, которые могут вырасти в цене, — чтобы капитал становился больше. И вообще эта философия пассивного дохода мне не очень нравится, особенно когда тебе 25, 35, даже 40 — какая разница, у тебя огромное количество сил и энергии, ты можешь реализовываться, создавать что-то новое.

Мне ближе такой подход: не стремиться создать капитал, который сразу полностью перекроет весь текущий доход, чтобы вообще ничего не делать, — а потихоньку, даже с тех же 100 тысяч рублей, в текущих реалиях это 1 200 000 в год, при 15% доходности в облигациях тебе нужно 8 миллионов рублей капитала.

С зарплаты до такой суммы доходить довольно долго. Но почему бы не подумать о том, чтобы потихоньку формировать капитал, который будет давать тебе хотя бы часть дохода? Условно, лежит у тебя миллион под те же 15% — капает 150 тысяч в год, это по 12 с лишним тысяч в месяц.

И ты уже чувствуешь себя увереннее: независимо от того, что происходит, у тебя минимум 12 тысяч капает, плюс миллион в загашнике, которым можно распорядиться по своему усмотрению. Жизнь становится проще, легче, ярче — но ты при этом не уходишь с работы и не ставишь во главу угла только пассивный доход.

Ты потихоньку закрываешь базовые потребности, чувствуешь себя увереннее, капитал растёт, пассив растёт, но при этом ты продолжаешь развиваться в основной деятельности, получать новые навыки, расти как профессионал — и просто чувствуешь себя в этом увереннее и спокойнее, можешь идти развиваться в направлении, о котором без капитала даже не подумал бы. Для меня это выглядит примерно так.

Мне кажется, что все эти рассказы про пассивный доход и раннюю пенсию — от того, что люди на самом деле страдают на работе: ненавистная работа, на которую ходить уже не можешь и не выдерживаешь, — как в меме «эта работа меня портит и убивает».

Алексей Сорокин: И люди хотят освободиться от этих страданий. Но жить-то на что-то надо, счета погашать, продукты покупать — и вот отсюда желание поскорее выйти на раннюю пенсию. И вопрос тогда не в том, как поскорее выйти на пенсию, а в том, как найти себя, чтобы не страдать каждый день.

Дмитрий Кокорев: Абсолютно согласен с этим тезисом. Когда я последние годы работал в банке, меня уже тошнило от всех этих костюмов, собраний, официоза, неискренности.

Мне повезло — я на тот момент уже три года инвестировал, был какой-то капитальчик накоплен, и можно было чувствовать себя более-менее комфортно. В этом плане на сто процентов: ты формируешь капитал в большинстве случаев для того, чтобы, к сожалению, заниматься тем, чем хочешь, а не тем, чем вынужден.

Но основное направление здесь должно быть в другом — в поиске себя: что тебе хочется делать, где реализовываться. И капитал не поможет уйти полностью от всего, а поможет выбрать то, что ты действительно хочешь, — может, зарабатывая чуть меньше, но при поддержке капитала. Зато будешь заниматься только любимым делом, а если делаешь любимое дело, ты гораздо быстрее растёшь и в доходе.

Алексей Сорокин: У меня как раз случилась такая ситуация, когда нужно было что-то в жизни менять — не то чтобы мои бизнесы надоели, но мир изменился, и старые бизнес-модели перестали работать.

Пару лет назад я думал: чем же дальше заниматься? У меня как раз тогда появился YouTube- и Telegram-канал — очень интересно, очень здорово, каждый день кто-то писал: «Алексей, я начал благодаря твоим видео инвестировать». Я решил сосредоточиться на этой деятельности.

Но подписчиков тогда было мало, и жить на это не получалось — как раз тут и подстраховал пассивный доход. По факту в него не залезали, получилось прорваться, поясок подзатянуть, но он дал лёгкость в решении: да, я занимаюсь тем, что нравится, а деньги как-нибудь потом заработаем.

Дмитрий Кокорев: Я считаю, что для предпринимателей, для тех, кто занимается бизнесом, инвестиции — это вещь, которая обязательно должна присутствовать в жизни.

У обычного наёмного человека всё-таки есть доля стабильности: ты понимаешь, что ходишь на работу, у тебя есть работодатель, который обязан по закону платить зарплату. Понятно, что есть риски сокращений, увольнения, банкротства компании, но они существенно ниже, чем риски предпринимателя, который в моменте отвечает буквально всем, что у него есть, за свой бизнес.

Даже если ты не заработал, зарплату сотрудникам заплатить обязан, и эти деньги нужно откуда-то найти. Поэтому для предпринимателей вопрос формирования капитала, подушки, инвестиций — это прямо маст-хэв.

Это как история со штангой Талеба: с одной стороны у тебя максимально агрессивные активы, которые могут кратно увеличить капитал и приносят основной доход, с другой — максимально консервативные, которые обеспечивают безопасность.

По классической штанге консервативных активов должно быть процентов 80, агрессивных — 20. А у предпринимателя обычно есть только агрессивная часть штанги — это его бизнес, который приносит основной доход и по сути всю жизнь обеспечивает.

И в консервативной части обычно нет ничего, потому что у предпринимателей логика такая: мой бизнес приносит больше всего денег, зачем куда-то ещё вкладываться, такой доходности, как в бизнесе, нигде нет.

Это правда так и есть. Но прикол в том, что налоги меняются, экономическая и политическая системы меняются, люди, к сожалению, беднеют, а бизнес периодически может закрыться — кризисы в стране происходят регулярно.

И если ты не формируешь эту штангу, при закрытии бизнеса теряется вся агрессивная часть — и денег вообще нет. Для предпринимателя формирование консервативной части, хотя бы простое направление денег в облигации, — мне кажется, это вообще обязательно должно быть.

Кстати, так и предпринимательские решения проще принимать, более рисковые вещи делать, — потому что понимаешь, что у тебя есть что-то, что всегда подстрахует.

Алексей Сорокин: Предприниматели — это всё прикольно, но основная часть моих зрителей — это простые ребята, которые просто работают на работе. Вот Никита, 25 лет, Новгород, 100 тысяч в месяц. Что ему делать, чтобы вообще сформировать капитал, чтобы какие-то шансы появились?

Дмитрий Кокорев: Во-первых, Никита молодец, что в 25 лет об этом задумался, — красавчик, большинство задумается лет на 10 позже.

Что ему делать: первое — я всегда отношусь к инвестициям очень скучно, для меня это должна быть максимально скучная штука. Первое, что нужно сделать, — определить цель, сроки, нужную сумму, риск-профиль и так далее.

Допустим, Никита — умеренный инвестор, не хочет сильно рисковать, хочет сохранять заработанное, у него длительный срок инвестирования, лет 15, к сорока годам хочет выйти на пенсию.

Он формирует себе портфель — определяет структуру, в которой хочет существовать: условно 60% облигаций, 40% акций. Открывает брокерский счёт, открывает ИИС, потому что налоговые льготы никто не отменял: если срок инвестирования больше пяти лет, инвестируй через ИИС и будешь счастлив — не платишь налоги с доходов от инвестиций, плюс получаешь вычет с взносов, что увеличивает доходность.

Покупаешь надёжные облигации — ОФЗ, корпоративные с высоким рейтингом, — и покупаешь акции. С акциями чуть сложнее: если совсем ничего не понимаешь, купи фонд на акции, на индекс Мосбиржи.

Если хоть что-то понимаешь — выбирай бумаги финансово устойчивых компаний, с низким отношением чистого долга к EBITDA, невысоким мультипликатором и растущим бизнесом. Правда, на текущий момент таких немного.

Алексей Сорокин: Хорошо, с Никитой поняли. Давай поговорим ещё немного о тебе — я думаю, твой подход к инвестициям со временем менялся. Расскажи, как система эволюционировала и какой подход сейчас?

Дмитрий Кокорев: Сначала у меня был максимально агрессивный подход, я даже больше занимался трейдингом, чем инвестированием, — короткими сделками.

И сначала я изучал не фундаментальный, а технический анализ, графики — это очень залипательно, сидишь перед графиком и наблюдаешь.

Самое запоминающееся: Новый год с 2017-го на 2018-й, в ноябре у меня родился первый ребёнок, ему тогда было два месяца. Мы с женой сидели вдвоём на кухне, отмечали, ребёнок проснулся, она пошла его укладывать, а я под бой курантов сидел с открытыми свечными графиками на ноутбуке — «ужин при свечах», в общем.

Хотя к тому моменту я уже четыре года инвестировал и потихоньку отходил от трейдинга.

У меня началось с трейдинга, потом я стал формировать портфель на фондовом рынке, потом в 2017-м уволился из банка — ушёл, потому что накопился какой-то капитал и очень надоело.

И в 2017-м я искал, на чём ещё можно заработать, и открыл для себя крипту — инвестирую в неё активно до сих пор. На Новый год с 17-го на 18-й я как раз мониторил графики в крипте: биткоин летал до 20 тысяч долларов, декабрь 2017-го был волшебен, можно было заработать почти на чём угодно.

В крипте тоже начал с трейдинга, потом переключился на долгосрочное держание — почему? Потому что в моменте потерял очень много денег.

История была такая: я зашёл в крипту в октябре-ноябре 2017-го, как раз когда всё росло, — было 89 тысяч рублей, и за декабрь у меня получилось увеличить капитал примерно в три раза.

Думаю: ничего себе, я красавчик, монстр просто наторговал. Всё росло, куда ни ткни, что ни купи — всё было замечательно.

Потом я открыл для себя ICO в крипте, в январе 2018-го, — это аналог IPO, только для монеток: они впервые появляются на рынке. Для меня это был разрыв шаблона, потому что я привык к доходностям фондового рынка, где 15% — уже отлично, а 20% — вообще монстр.

А тут вложил в одну монетку 2 тысячи рублей, а через четыре дня вытащил 8 тысяч. Это был просто взрыв мозга, какая-то феноменальная аномалия.

Через какое-то время, в мае 2018-го, у меня был пик депозита в крипте — хотя рынок уже вроде падал, но за счёт разных схем получалось зарабатывать.

И я не нашёл ничего лучше, как прийти к жене и сказать: «Дорогая, смотри, какой я у тебя умный, я тут занёс, смотри, как получилось приумножить сумму, — давай мы с тобой продадим квартиру, в которой живём с новорождённым ребёнком, и я всё это дело проинвестирую в крипту».

Алексей Сорокин: Красавчик, просто красавчик.

Дмитрий Кокорев: Супруга меня тогда поддержала — сказала: «Дим, без проблем».

Я продаю квартиру, заношу почти все деньги в крипту, допускаю все возможные ошибки. Потому что когда заносишь деньги, которые не можешь себе позволить потерять, у тебя мозг выключается, забрало падает, начинаешь действовать максимально неадекватно.

Я занёс эти деньги осенью 2018-го, а в ноябре как раз произошло падение рынка — ещё минус 60%. И я потерял практически всё: мы продали однокомнатную квартиру в Питере, переехали в съёмную, и буквально через несколько месяцев после того, как я всё занёс, я теряю почти всё из того, что вложил.

Было очень больно и неприятно, но ощущения, что нужно заканчивать, что я совсем плох и надо уходить, у меня не возникло.

Во-первых, я благодарен жене — с её стороны не было ни единого слова о том, какой я мудак, что всё это потерял, — мы даже эту тему ни разу не поднимали, и я искренне ей за это благодарен.

И дальше пришло понимание, что у меня не было обвинения рынка — мол, рынок упал, и все уроды, кроме меня, — нет, было полное понимание, что накосячил именно я: продал единственную квартиру, вложил деньги, которые не мог себе позволить потерять, вложил всё это в максимально рисковый актив, который летает плюс-минус 100%, вложил всё в одну монету — недооценил огромное количество рисков.

Все эти ошибки допустил я. И после этого отношение к инвестициям резко поменялось, я стал существенно менее агрессивным. Я до сих пор агрессивный инвестор, но уже не такой оголтелый — сейчас всё гораздо спокойнее.

Алексей Сорокин: А как тогда из этой ямы выбирались?

Дмитрий Кокорев: Во-первых, у нас осталась часть капитала, во-вторых, я не ушёл с рынка крипты — понимал, что за этим рынком будущее, что биткоин по три тысячи долларов — это возможности, которые редко когда будут появляться снова.

Нужно было работать: я занимался разными вещами, мне нравилась фотография — снимал коммерческим образом, в том числе свадьбы, — проводил консультации по инвестициям, всё-таки опыт на фондовом рынке был. Потихоньку восстанавливался капитал.

И, кстати, благодаря тому, что с фондового рынка я тогда ничего не выводил — всё оставалось там. До сих пор не могу понять логику, почему, решив занести деньги в крипту, я решил продать квартиру, а не взять деньги с фондового рынка, — объяснения у меня нет до сих пор.

Видимо, такая ситуация, когда нужно сделать вокруг себя максимально плохо, чтобы потом стало хорошо, — чтобы включиться и начать работать.

На фондовом рынке оставался небольшой капитальчик, плюс удалось восстановить всё в крипте — был новый цикл роста, 21-й год, — и осенью 2021 года я уже смог купить обратно большую квартиру, купить машину и вообще восстановить всё, что было. Но этот путь занял года три.

Алексей Сорокин: Сейчас куда инвестируешь, как выглядит твой портфель по активам?

Дмитрий Кокорев: На текущий момент у меня есть фондовый рынок, крипта и недвижимость — зарубежная.

Есть ещё российская, но не инвестиционная, а скорее на будущее, — появилась буквально в прошлом году, до этого вообще ничего не было.

У меня до сих пор нет своей квартиры — ту, что купил, отдал бывшей жене, когда мы разошлись, и у меня самого до прошлого года не было никакой недвижимости в России, просто потому что, ну, для меня, повторюсь, не для всех, это нелогично — запихивать много денег в бетон с минимальной доходностью и минимальным ростом стоимости в валюте.

Сейчас появилась — взял в Петербурге, там, где строится малоэтажная недвижимость, в беспроцентную рассрочку, поэтому мне это подходит на текущий момент. Ну и, может, просто возраст — хочется уже что-то своё иметь.

Алексей Сорокин: А какой размер капитала — ты вообще разглашаешь эти цифры или не особо?

Дмитрий Кокорев: Не особо.

Алексей Сорокин: Ну, порядок — там сто миллионов, двести?

Дмитрий Кокорев: Больше ста миллионов.

Алексей Сорокин: Больше 100 миллионов, окей, красава, спасибо.

Дмитрий Кокорев: Если посмотреть на текущий момент, основная ставка, которую я сейчас делаю, — по большей части валютные активы: крипта — валютный актив, зарубежная недвижимость — валютный актив, и даже на фондовом рынке я потихоньку наращиваю долю валютных активов — валютные облигации, иностранные акции, акции компаний-экспортёров.

Почему? Потому что я считаю, что текущий курс доллара — это не навсегда. Помню, летом 2022-го, когда курс был 50–60, а в моменте даже 45 рублей за доллар, я активно писал у себя в Telegram, что это манна небесная, нужно закупаться, и что скоро мы увидим совершенно другой курс.

В начале 2023-го мы уже увидели 100 рублей за доллар — идея отработала. Мне кажется, что нынешние 70–76 рублей за доллар — тоже манна небесная, и наша задача как инвесторов — на этом заработать.

Причём я допускаю, что мы можем увидеть курс существенно крепче рубля, чем сейчас: если, скажем, напряжённость вокруг Ирана продолжит расти, будет какая-нибудь новая эскалация — тогда нефть, газ, удобрения, металлы снова взлетят в цене, у нас будет больше валютной выручки, которую некуда девать, и на этом фоне рубль ещё укрепится.

Но для меня это не будет отменой сценария: если увижу доллар по 65 — не «всё пропало», а окей, куплю ещё доллар по 65, докуплю валютных активов.

Есть такая тема — правило Фишера: валюта страны с большей инфляцией всегда будет обесцениваться к валюте страны с меньшей инфляцией.

В рубле инфляция исторически выше, чем в долларе, евро, юане, швейцарском франке — практически везде. Поэтому на долгосрочной дистанции рубль регулярно будет слабеть по отношению к доллару.

Я вчера делал график с 1995 года — за 31 год: брал реальный курс доллар-рубль и расчётный курс по правилу Фишера. Расчётный курс постоянно растёт, а реальный курс скачет вокруг этой справедливой цены — то выше, то ниже.

И на текущий момент мы находимся даже ниже расчётного курса — то есть, если считать чисто по соотношению инфляции, у нас сейчас чрезвычайно крепкий рубль.

И да, мы можем опуститься ещё ниже, но для меня это будет означать лишь то, что есть дешёвый актив — доллар, — который можно купить дёшево, а потом всё равно произойдёт отскок, который происходит всегда.

Подпишитесь на рассылку журнала!

Отвечайте на запросы журналистов на Pressfeed и получайте публикации в СМИ! В первом письме промокод на 3 дня безлимитных ответов

Даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с Политикой обработки персональных данных

Алексей Сорокин: А какой по этому правилу сейчас должен быть курс?

Дмитрий Кокорев: Справедливый — примерно около восьмидесяти. Всё, что ниже 80, — надо брать, это дёшево.

Алексей Сорокин: То есть девальвацией пока не пахнет — ни 120, ни 140?

Дмитрий Кокорев: Смотри, редко бывает, чтобы курс чётко фиксировался ровно на среднем по правилу, — это грубое правило, которое работает на длинном периоде, а в моменте бывают отклонения.

В девяностые, в 98-м, курс был сильно выше расчётного — из-за дефолта и внутренних потрясений. В двухтысячных реальный курс был ниже расчётного — потому что нефть была дорогая, в страну притекало много валюты, и это тоже фактор.

Дальше, в 2014-м, курс взлетел выше расчётного. То есть есть средневзвешенное значение и отклонения, связанные с временными факторами.

В последнее время эти факторы, к сожалению, играют не в пользу рубля, скорее в пользу его ослабления. У меня есть средняя справедливая цена, и если вижу цены ниже неё — это сигнал для покупки.

Алексей Сорокин: Понял, спасибо. Большая ли доля капитала у тебя на фондовом рынке, в российских акциях и облигациях?

Дмитрий Кокорев: На текущий момент около 30%.

Алексей Сорокин: Это существенно, несколько десятков миллионов рублей. Хорошо, отлично. Цены на акции сейчас примерно как в 2023 году — как вообще можно в таких условиях инвестировать и что-то прогнозировать? Как ты к этому подходишь?

Дмитрий Кокорев: Слушай, это, конечно, болезненная история. Если посмотреть на цены на акции, они, конечно, не отражают то, что реально происходит в компаниях.

Возьмём, например, Т-Технологии: в 2021 году акции доходили до 8000 рублей, а сейчас условно 800 — а банк по размеру активов и чистой прибыли в разы больше, чем тогда.

Возьмём Сбер: за два года, с 2024-го, цена акции не выросла — как торговалась около 300 рублей, так и торгуется. Но за это время капитал банка вырос на 2,5 триллиона рублей — если пересчитать на акцию, это примерно 100 рублей роста капитала, и по идее акция должна стоить минимум 400 рублей.

Поэтому фундаментально наш рынок феноменально дешёвый. Понятно, что не всё — есть от чего лучше держаться подальше, — но много интересных, качественных бумаг, которые хочется покупать, и я их покупаю.

Я понимаю, что текущие цены вызваны переживаниями и паникой инвесторов — что дальше будет всё плохо.

Я в своей жизни такие периоды паники проходил уже несколько раз: 2014-й — когда все паниковали, а я как раз тогда начал инвестировать, честно говоря, просто не понимал, что происходит, поэтому у меня вообще не было паники, я такой: о, прикольно, цены низкие, давайте покупать.

Потом 2020-й — коронавирус, было очень страшно, казалось, что придёт какая-то новая парадигма, всё в жизни поменяется, все будут как зомби ходить.

Потом 2022-й, начало СВО, потом мобилизация — и сейчас, по сути, снова. И каждый раз было страшно.

Сейчас я испытываю, наверное, те же эмоции, что и в начале 2022-го. И если я, при том что уже давно на рынке, испытываю эти эмоции, — скорее всего, людям, которые только пришли, ещё сильнее штормит, они переживают гораздо более сильные эмоциональные качели.

А когда людей штормит, что они делают — продают. И те цены, которые мы сейчас видим, — неадекватно дешёвые: если посмотреть на технические индикаторы, рынок жёстко перепродан, и должен быть хотя бы технический отскок.

В таких ситуациях я склоняюсь к тому, что нужно этим пользоваться — покупать, причём покупать через силу: тебе неприятно, больно, воротит от рынка, но ты закрываешь глаза и действуешь по системе — всё нужно покупать.

Важно, что это работает только при условии, что ты вообще веришь в будущее частного капитала и частной собственности в России. Если у тебя другой взгляд, и ты считаешь, что скоро придёт Советский Союз 2.0, — тогда, конечно, от всего этого нужно держаться подальше.

Это первый важный посыл. И второй: у меня всё равно в портфеле нет такого, что 100% в акциях.

Почему? Если посмотреть на среднюю рыночную доходность акций российского рынка за последние лет 20 — это в среднем около 15% годовых. А сейчас облигации дают 15–17, а некоторые и 20% годовых.

Вопрос: зачем запихивать весь капитал в акции, которые ещё и могут снизиться, если можно иметь в облигациях среднюю доходность рынка акций? Понятно, что после кризисных периодов акции обычно стреляют очень сильно, но на это у меня есть часть акций, а не весь капитал.

Поэтому есть облигации, обязательно есть валютные облигации — чтобы заработать на ослаблении рубля.

И плюс у меня есть так называемая подушка под кризис — деньги, которые лежат в фондах ликвидности и которые я использую при снижении фондового рынка: у меня есть правило, что при определённом проценте снижения индекса Мосбиржи я беру определённую часть подушки и закупаю подешевевшие акции.

И до сих пор она не вся потрачена — там ещё 15% от всего капитала на фондовом рынке лежит, я эти деньги ещё даже не трогал.

Алексей Сорокин: Прикольно, интересный подход.

Дмитрий Кокорев: Ты же не знаешь будущего. И наша задача как разумных инвесторов — не угадать будущее, потому что это невозможно, в любой момент может прилететь что угодно, — а сделать так, чтобы ты был подготовлен в любой ситуации.

Наступит завтра мир — окей, у тебя есть акции, всё прекрасно, поехали. Не будет ралли, произойдёт какое-нибудь политическое событие осенью после выборов — всё может быть, акции просядут ещё на 50% — у тебя есть подушка под кризис, ты её достаёшь, закупаешься этими акциями и радуешься, как было осенью 2022 года, например.

Курс доллара вырастет — окей, у тебя есть валютные активы. Всё вообще рухнуло — у тебя есть валютные активы в других странах, которые помогают.

Алексей Сорокин: Получается, ты закладываешь разные части капитала под разные сценарии?

Дмитрий Кокорев: Да. И прикол в чём — понятно, что я не заработаю сверхмного, но зато то одно, то другое будет стрелять.

Не будет такого, как у людей, которые концентрируются на одном. Вчера у меня был эфир, и человек спрашивает: а почему бы прямо сейчас не сделать ставку, например, на Газпром и на Санкт-Петербургскую биржу — если ждёшь мира, купи только это?

Это возможная история — но это уже своеобразное казино, ставка на зеро. И если человек сделает такую ставку и, например, мир действительно наступит в ближайшее время, он заработает гораздо больше меня, потому что у него концентрированная ставка.

Но если мира не будет, при любом другом варианте развития событий у него весь капитал уйдёт в минус овердофига процентов, а я буду чувствовать себя комфортно.

У меня есть распределение, и понятно, что оно не даст сверхфеноменальной доходности — я это прекрасно понимаю. Но оно позволяет чувствовать себя уверенно и комфортно в любой ситуации.

За 12 лет на рынке я для себя понял главное — выжить. Потому что если ты проходишь самый сложный период рынка, потом открываются возможности, и ты уже действуешь спокойно.

Может, пропустишь какой-то этап роста, но зато уже перегруппировался, понял, куда на самом деле плыть, и переложил активы. А в такие периоды кризиса главное — просто выжить.

Алексей Сорокин: Хорошо. Ты говоришь, что сейчас время возможностей — дешёвые доллары или валютные активы, дешёвый фондовый рынок, всё вкусно, нужно побольше покупать. Но получается, ты делаешь докупки за счёт денег, которые активно зарабатываешь как предприниматель? С этой схемой мне всё понятно, я примерно той же парадигмы придерживаюсь — стараюсь каждый месяц хотя бы по чуть-чуть относить на фондовый рынок или ещё куда-то. У меня недавно появился портфель ВДО — всю жизнь избегал облигаций, а в этом году как-то преисполнился.

Дмитрий Кокорев: Как думаешь, если человек, который всю жизнь избегал облигаций, вдруг пришёл на облигации, — это момент, когда нужно уходить с рынка облигаций?

Алексей Сорокин: Возможно, для кого-то это будет сигналом. Как ты думаешь, нужно ли непрофессиональным инвесторам пытаться перескакивать между разными типами активов, делая ставки на будущее?

Дмитрий Кокорев: Мне кажется, непрофессиональному инвестору нужно сформировать портфель, в котором комфортно себя чувствуешь и который, по твоему мнению, — а опираться больше не на что, — позволит приращивать капитал.

Для начинающего или даже продолжающего инвестора я бы порекомендовал не заниматься угадайкой с акциями, а посмотреть на те же облигации — купил рублёвые облигации, купил валютные, а на часть капитала, не на весь, купил акции хороших компаний, того же Сбера, Т-Банка, кого-то ещё.

И так разложил — и независимо от того, что произойдёт, будешь чувствовать себя комфортно: рынок акций растёт — акционная часть хорошо заработает, валюта — акции компаний-экспортёров и валютные облигации тебя выручат, рынок штормит или стоит на месте — рублёвые облигации приносят хорошие купоны.

Вот такой формат я бы предложил обычному инвестору — а не скакать.

Я сам скакал: в 2014-м, когда пришёл в крипту, много скакал. Но всё это скакание в итоге приводит к тому, что тратишь много времени, много энергии, а в итоге теряешь деньги.

Для обычного человека инвестиции не основной источник дохода и не профессиональная деятельность, поэтому тратить на это 100% свободного времени бессмысленно.

Твоя задача — сделать так, чтобы без твоего постоянного присмотра капитал потихоньку рос и решал какие-то твои жизненные задачи. А тратить кучу времени, чтобы понять, куда что перескочить, — бессмысленно.

Алексей Сорокин: Мне кажется, тут ещё не только время, но и нервы — будешь думать: а верно ли я вообще поступил?

Дмитрий Кокорев: Тут начинается история с воронкой, которая сама себя засасывает: ты вроде начинаешь инвестировать, хочешь сформировать спокойный портфельчик, потом такой — нет, куплю всё в акции.

Начинаешь покупать, они обычно сразу падают, ты начинаешь искать причины, когда восстановятся, что ещё нужно купить, читаешь кучу информационных каналов, аналитики, — а вся аналитика говорит противоречивые вещи, одни одно, другие другое, ты путаешься ещё больше и начинаешь перекладываться в моменте.

Тебя просто засасывает — перекладывание из одного в другое приводит к тому, что минус увеличивается: купил, упало, купил ещё, упало, и так далее.

А когда минус растёт, начинаешь искать способ отыграться — заходишь с плечом, берёшь заёмные средства, фьючерсы какие-нибудь.

Алексей Сорокин: Квартиру продаёшь.

Дмитрий Кокорев: Квартиру продаёшь, да.

И всё это ещё больше засасывает, в итоге теряешь все деньги — и дай бог, чтоб ещё не залез в кредиты, чтобы занести их на биржу.

Поэтому для обычного человека инвестиции должны быть маленькой частью жизни, которая делает жизнь лучше: ты занимаешься своим делом, своей работой, развиваешь себя, потому что деньги ты зарабатываешь там, а в инвестициях приумножаешь заработанное — но это не основной источник дохода, если у тебя нет большого капитала или ты не профессионал в этом деле.

Ты работаешь, становишься большим профессионалом, больше зарабатываешь, больше откладываешь, и деньги спокойно и безопасно копятся.

Алексей Сорокин: Причём у тебя уже больше 100 миллионов капитала, и ты всё равно продолжаешь работать.

Дмитрий Кокорев: Да, мне это нравится — во-первых, я занимаюсь тем, от чего кайфую, а во-вторых, я просто хочу больше капитала.

Приумножать можно и без довложений, но если довносить, капитал будет расти гораздо быстрее.

Для обычного человека задача — сделать так, чтобы инвестиции были малой частью деятельности: он работает, семья, дети, жена, друзья, — а потом раз в месяц: занёс, посмотрел, что всё работает нормально, и забыл до следующего пополнения через месяц. Вот в таком формате.

Алексей Сорокин: Топ-5 идей прямо сейчас — куда вкладывать деньги простым ребятам?

Дмитрий Кокорев: Могу ответить очень занудно — в себя, в первую очередь в своё образование.

А могу не занудно, раз люди ждут, что купить, — не является инвестиционной рекомендацией.

Что бы я сделал, если бы только начинал или, скажем, завёл миллион рублей и создавал портфель: распределил бы капитал на несколько частей — акции, облигации, валютные облигации и фонд ликвидности.

В фонд ликвидности — 15–20%, там сейчас 13–14% доходности, выше, чем на вкладах, и безопасно.

Примерно 25–30% — в акции, компании, у которых бизнес растёт и финансовые показатели растут, — тот же Сбер, тот же Т-Банк, например.

Алексей Сорокин: Ты прямо любишь банки, походу.

Дмитрий Кокорев: Во-первых, я в них работал и хорошо понимаю их отчётность. А во-вторых, смотришь отчётность всех крупнейших российских компаний — и везде плохо, плохо, плохо, плохо — и вдруг хорошо.

Алексей Сорокин: Новый рекорд у Сбера.

Дмитрий Кокорев: Новый рекорд у Сбера, да, Т-Банк показывает феноменальную рентабельность.

У Сбера буквально позавчера вышел отчёт за второй квартал — за первое полугодие они заработали практически триллион рублей.

Алексей Сорокин: Плюс 20% к прошлому году, чуть больше.

Дмитрий Кокорев: Да, по итогам года они идут на прибыль в 2 триллиона.

То есть везде плохо, все страдают, а у Сбера 2 триллиона прибыли — такой прибыли ещё не было. В прошлом году было 1,75 триллиона — плюс 250 миллиардов на ровном месте.

Как они это делают, вопрос интересный — если у тебя вся экономика страдает и все клиенты страдают, а ты зарабатываешь, вопрос на чём.

При такой прибыли у Сбера P/E около трёх — исторически такого не было за всю историю торгов с девяностых. P/B сейчас около 0,7 — ниже было только в кризис 2008-го, в 2014-м был на этом же уровне, в 2020-м и 2022-м.

То есть сейчас пятый раз в истории, когда Сбер стоит так дёшево. Поэтому банки сейчас интересны — они реально много зарабатывают.

В других отраслях тоже есть интересные истории: мне нравится, например, Промомед — они делают тирзепатид, новый препарат для похудения, который сейчас стал самым популярным аптечным препаратом в России, покупают больше, чем даже анальгин.

Алексей Сорокин: Промомед.

Дмитрий Кокорев: Промомед, Сургутнефтегаз-преф — как история под ослабление рубля. Что бы ещё добавил аккуратненько — Полюс, золото.

Алексей Сорокин: Как раз на днях была новость, что Полюс не будет платить дивиденды до тридцатого года. Российские инвесторы сейчас нервные, они достаточно сильно уронили цену.

Дмитрий Кокорев: Мне нравится компания Полюс — они очень эффективные, самый эффективный золотодобытчик в мире, у них самая низкая в мире себестоимость добычи золота, если память не изменяет, около 650 долларов за унцию.

При текущих ценах они зарабатывают гигантские деньги, и даже если цена упадёт, все будут страдать, а они будут зарабатывать.

Скорее всего, дивиденды отменили не просто так — им, наверное, нужны деньги на Сухой Лог, но, думаю, дело скорее в том, что государство захочет с ними поделиться через что-то вроде windfall tax: мол, слишком много зарабатываете.

Керимов уже заплатил, по-моему, 200 миллиардов своих денег, но, возможно, с Полюса возьмут ещё что-нибудь. Плюс у них будет запущен Сухой Лог, который почти в два раза увеличит добычу.

И раньше они платили дивиденды — правда, копеечные, процентов 10.

Я, помню, при цене 1900 говорил у себя на эфире с ребятами: смотрите, очень хочется купить Полюс, но подожду каких-нибудь новостей — думал, что новости будут в формате, что государство объявит о дополнительных налогах, и на этом акция упадёт.

В итоге вышла другая новость — что не будет дивидендов, причём это ещё даже не утверждено, совет директоров пока лишь принял к сведению рекомендацию менеджмента.

Может случиться так, что они скажут: ребят, всё нормально, дивиденды будут, — и акция снова отстрелит вверх, такие манипуляции на нашем рынке бывают постоянно.

Но вот вышла эта новость, акция упала с 1900 до 1400, сейчас уже, по-моему, 1280 — то есть в моменте на 30% упала бумага.

И я подумал: я же хотел её купить. Фундаментально в компании ничего не поменялось: не будет дивидендов, которые давали 10%, — ну и плевать на эти 10%, вы на 30% роняете бумагу из-за отсутствия дивидендов в 10%, смысл в чём вообще?

У меня как раз лежит подушка под кризис, я достаю оттуда деньги и покупаю — вот сейчас купил Полюс на этом падении и радуюсь жизни: у меня есть хорошая, качественная компания, которая может вырасти в размерах.

Будет ли она ещё дешевле — на нашей панике может произойти что угодно, но я купил небольшую часть портфеля, а если будет ещё ниже — докуплю.

По поводу истории с дивидендами: похожая ситуация была с Распадской в 2014-м или 2015-м — акция стоила рублей 15, дивиденды платили копеечные, тоже, наверное, процентов 10, и в какой-то момент они объявили, что дивидендов не будет, потому что важнее развиваться и вкладываться в капекс.

И что произошло — с 15 рублей Распадская доросла до трёхсот. Не думаю, что Полюс вырастет в 20 раз, но считаю, что распределение денег в пользу капекса для будущего компании гораздо эффективнее, чем выплата дивидендов.

Алексей Сорокин: Получается, ты в целом не дивидендный инвестор, тебе важен потенциал роста стоимости актива? Вот наконец нашёл разницу между нами — мне как раз важен кэш-флоу, я вокруг него строю все свои стратегии.

Дмитрий Кокорев: Если я покупаю акции, мне без разницы на дивиденды сами по себе. Но дивиденды могут быть интересны, если это драйвер роста стоимости: компания не платила и вдруг начинает платить — это интересно, или начинает увеличивать выплаты по каким-то причинам — тоже интересно.

Как Сургутнефтегаз-префы: доллар вырастет, кубышка переоценится, будут большие дивиденды, и на этом фоне вырастет цена.

Но покупать бумаги только потому, что они гарантированно платят дивиденды, — мне вообще без разницы, главное, чтобы бизнес рос.

Продолжаем: 15% кубышка, 25–30% акции, остальные 55–60% — облигации, можно разделить примерно пополам: 30% рублёвые, 30% валютные.

Валютные — всё, что в категории А: тот же Полюс, Новатэк, Сибур, Газпром, что угодно, причём я бы разделил долларовые и юаневые, потому что курс юаня фиксированный, и может получиться так, что юань будет хуже расти к рублю, чем доллар, — то есть доходность юаневых облигаций у наших эмитентов должна быть ниже, а сейчас она слишком высокая, значит, цена самих облигаций должна переоцениться вверх.

Поэтому можно включать и рублёвые, и долларовые, и юаневые облигации. А в рублёвых можно купить небольшую часть длинных ОФЗ и сконцентрироваться на среднесрочных бумагах, лет на 3–5, которые сейчас дают очень хорошую доходность. Длинные ОФЗ я, кстати, недавно продал.

Алексей Сорокин: На проливе или до пролива успел?

Дмитрий Кокорев: Не знаю, что считать проливом. Покупал их ещё осенью 2024-го и весной 2025-го, продал подороже — у меня была хорошая средняя.

Почему продал: эта идея у меня давно, ещё с 24-го года, когда все её хейтили и говорили, что ставка будет 23–25%, а я тогда тоже писал в Telegram — смотрите, ставка больше повышаться не будет, 21% — край.

И осенью 2024-го покупал длинные ОФЗ по 470–480, с расчётом на купоны плюс рост стоимости.

Сейчас ЦБ дал прямой сигнал, что ставка дальше будет снижаться очень медленно, возможно, с паузами, — на этом фоне идея не исчезла, но растянулась по времени.

Хочется подождать: если цены снова откатятся примерно к тем уровням, что были осенью 2024-го, буду их обратно покупать.

Вопрос не рынка, а вопрос психологии людей — так всегда было. Посмотри на все пузыри с XVII века, с тюльпаноманией.

Хотя, кстати, знаменитая история про Ньютона относится не к тюльпаномании, а к пузырю Компании Южных морей 1720 года — Ньютон купил акции, продал с прибылью, а потом, увидев, что рынок продолжает расти, зашёл обратно на пике и в итоге потерял всё.

Тогда он и сказал свою известную фразу: «Я могу рассчитать движение небесных тел, но не могу рассчитать безумие толпы».

Ничего не меняется — психология людей такая же. Нам проще покупать там, где всё понятно, где всё растёт и зелёненькое, и тяжело, наверное, противоестественно идти туда, где много неопределённости, всё страшно и падает.

Именно поэтому большинство людей на рынке, к сожалению, теряет.

Есть статистика Московской биржи по притоку денег в фонды акций: самый большой приток был осенью 2021 года, на глобальных пиках рынка, и весной 2024-го, когда был локальный рост и мы доходили где-то до 3500–3600 пунктов, — а потом случился откат до 2400.

Люди всегда приходят, когда уже всё выросло, — просто психологически так легче.

Даже мне, при том что я на рынке 12 лет, сейчас тяжело покупать — я покупаю, и всё равно внутри сидит червячок: «Дима, ты какую-то фигню творишь, не надо так делать, смотри, все продают».

Купил Полюс, например, и всё равно внутри: «Ай-ай-ай, Дима, ты не прав».

Мне это делать проще, во-первых, потому что я много всего пережил, а во-вторых, потому что я делаю это не на весь капитал — у меня есть облигации, рублёвые, валютные, крипта, — и эта диверсификация позволяет действовать более-менее спокойно.

Если бы я сто процентов денег занёс в один Полюс, меня бы разнесло: купил по 1400, упало до 1200 — и всё, я бы уже сидел в панике, переживал бы.

А так как всё разложено по долям и соблюдён риск-менеджмент, гораздо проще.

Алексей Сорокин: Мне кажется, очень мудрое суждение. У меня ещё вопрос про непрофессионалов: допустим, наш Никита из Новгорода пришёл на фондовый рынок и начал потихоньку инвестировать, но прикол в том, что многие эксперты, вроде бы вполне нормальные, говорят абсолютно противоположные вещи — кто-то говорит, доллар будет 120, будет девальвация, кто-то — что доллар будет по 30, и у обоих вроде есть основания.

Или кто-то говорит, что Газпром должен стоить полторы тысячи, а сейчас по 100 — и, может, никогда такого при нашей жизни не будет. Как понять, кому вообще верить?

Дмитрий Кокорев: Я бы сказал так: никому не надо верить, а действовать исключительно на собственных суждениях.

Если ты чего-то не понимаешь, значит, просто не покупаешь. Разобрался в облигациях — понимаешь, что купив с постоянным купоном, получишь такую-то доходность с очень низкой вероятностью, что что-то пойдёт не так, — это тебе понятно, инвестируй.

Получаешь доходность больше, чем на вкладе, — и счастлив. Хочешь купить что-то другое, в чём вообще не понимаешь, — не надо, потому что без собственного мнения тебя будут кидать в разные стороны.

Мы вот проводили свою первую конференцию по фондовому рынку в мае, кстати, можешь нас поздравить — пришло 300 человек офлайн в Москве и смотрело 450–500 человек онлайн, мне очень понравился первый опыт.

Были разные спикеры, был директор по стратегии «Финама», был Роман Андреев, один из столпов трейдинга на Московской бирже, торгует лет 30, известный человек.

И был прикол: выходит Роман и говорит — всё, доллару конец, будет дешеветь, называет что-то вроде 30–40 рублей, причём говорит очень харизматично и ярко.

Алексей Сорокин: Наверняка с обоснованием?

Дмитрий Кокорев: Да, обоснование тоже было. И я смотрю на аудиторию — а они такие: боже мой, что делать, срочно избавляться от долларов.

Через одного спикера выходит следующий и говорит: ребят, доллар будет 120, всё будет прекрасно и замечательно.

И людей буквально за полтора часа шатнуло от «нужно срочно избавляться от долларов» до «доллар надо снова покупать».

Если у тебя нет своего внутреннего суждения на этот счёт, я понимаю, что тяжело принять решение, что конкретно ты сам думаешь по этому поводу.

Но если ты сам его не примешь, за тебя примет кто-то другой, и этот другой может тебя качать в разные стороны от того, что нужно ему, — от 30 до 120 за доллар.

Или, например, послушаешь сегодня одного — продашь все доллары, доллар вырастет, послушаешь другого — купишь обратно, доллар упадёт — послушаешь ещё кого-то, и так будешь просто терять деньги.

Поэтому должно быть внутреннее понимание того, что ты сам делаешь. Если в чём-то не разбираешься — просто туда не идёшь.

Я бы опирался на какие-то бесспорные исторические вещи: высокая инфляция в России — факт? Факт. Будет ли она продолжаться — скорее всего, да.

Будет ли она выше, чем в США? Видимо, да — экономика России условно 2 триллиона долларов ВВП, это около 2% мировой экономики, экономика США — 20–30 триллионов, в разы больше и крепче.

То есть, судя по фактам, долгосрочно рубль, к сожалению, будет слабеть — в моменте могут вмешиваться какие-то факторы, но долгосрочно к этому и приведёт.

И всё, я больше никого не слушаю, пусть каждый своё мнение оставит при себе, я буду покупать валюту.

Или наоборот — решил, что доллар в России никому не нужен, импорт не растёт, спроса на валюту не будет, и я считаю, что доллар будет по 30, — окей, ты принял решение и дальше за него отвечаешь.

Самое сложное — принять решение самому, потому что тогда ты за него ответственен, тебе придётся отвечать перед собой.

А если послушаешь кого-то со стороны — виноваты будут все, кроме тебя.

Поэтому либо ты разобрался в объекте инвестирования и покупаешь его, либо, если не разобрался, принимаешь для себя решение и берёшь на себя ответственность за то, что будет происходить.

Так и с криптой — занёс, допустил кучу ошибок, но виноват сам я, и это помогло мне из всего этого выбраться, потому что я это понял.

Алексей Сорокин: А как новичку научиться формировать эти собственные суждения — информации же реально перебор?

Дмитрий Кокорев: Очень простая механика, я сам ей пользовался и всем рекомендую: важно отличать новости от мнения.

Новость — это когда тебе говорят, что вышел отчёт, цифры такие-то. Мнение — когда добавляют: и это феноменально дёшево. Это уже чужое суждение.

Берёшь новость, читаешь и стараешься сам сделать выводы: увидел отчёт Сбера — ничего себе, прибыль такая-то, P/E такой-то, P/B такой-то, — и сам решаешь, дёшево это или нет, потому что исторически мультипликаторы должны быть другими, и решаешь, что интересно, хочешь купить, думаешь, что вырастет.

После того как сформировал своё мнение, идёшь смотреть, что говорят другие — с кем-то можешь быть не согласен, и это не значит, что нужно менять своё мнение.

А дальше со временем смотришь, как отыгрывает твоё решение: если ты решил, что дёшево, купил, оно выросло — работает. Если упало — думаешь, почему так произошло, что не учёл, и в следующий раз принимаешь решение уже с учётом этого.

Это долгий путь, но только он работает.

Алексей Сорокин: Хочется поспрашивать про ошибки — расскажи, кроме крипты, где ещё как следует потерял денег?

Дмитрий Кокорев: Ой, много где. Пожалуй, из самых больших — история 2022 года с Газпромом.

Весь 2021 год Газпром зарабатывал огромные деньги, по всем расчётам должен был выйти дивиденд рублей 50. Я покупаю Газпром после открытия биржи в 2022-м с расчётом на дивиденд, конечно же, с плечом — рынок упал, нужно восстанавливаться, эмоции периодически берут верх даже у меня.

Совет директоров рекомендует дивиденды в районе 51–52 рублей, у меня уже очень хорошая прибыль, больше 10 миллионов рублей.

Ошибка — я ничего не фиксирую, думаю: ну рекомендовано же.

Хотя важно понимать, что Газпром государственная компания, и в совете директоров, и среди акционеров по сути одни и те же люди, и я думал: раз рекомендовали, значит, должны утвердить, иначе что, у них шизофрения?

Приходит общее собрание акционеров, дивиденды должны утвердить — и не утверждают.

На этом фоне акции улетают в бездну, и у меня получается убыток около 11 миллионов рублей.

Если бы не было плеча, всё было бы более-менее нормально, потому что осенью дивиденды в итоге всё же выплатили. Но с плечом улетело минус 11 миллионов.

Было больно — но больно даже не из-за потери денег, а из-за того, что я всё это транслировал у себя в Telegram, писал, что купил то-то, сделал то-то, и понимал, что кто-то за мной повторял — дай бог, чтобы без плеча.

Я тогда написал: ребят, вот такая ерунда произошла, мы все оказались в одной лодке, просто эти ребята нас, к сожалению, подвели, — и дальше пошёл отрабатывать на других идеях.

К счастью, тогда доллар был дешёвый, были Сургутнефтегаз-префы, а в следующем году удалось покататься на дивидендах Сбера.

Но с точки зрения публичной боли самое сильное было в момент начала СВО.

Я с 2019 года веду публичную деятельность про инвестиции, с 2020-го у меня были ученики, заходившие на фондовый рынок, — и всё было замечательно, я им всегда говорил: ребят, вы зашли после коронавируса, вы не знаете, что такое настоящее падение, вы дети бычьего рынка, не завышайте риск-профиль, будьте консервативнее.

Но кто тебя слушает, когда всё растёт? Все такие — ага, конечно, — и продолжают до предела набирать акции.

Наступает СВО, и по хейту в комментариях у меня искренне сложилось впечатление, что это я во всём виноват, что я это всё начал, что рынки упали из-за меня.

Я понимаю, почему так происходит: у людей не было соблюдено управление рисками, доля акций в портфелях была слишком завышена.

Это было вообще самое жёсткое, что было, — жесточайшая ситуация.

И в крипте — в текущем цикле 2025 года есть определённая четырёхгодичная цикличность, возможно, она уже прервётся, но посмотрим.

У меня в крипте два портфеля — один пенсионный, там только биткоин и эфириум, крупнейшие монеты, и я его не собираюсь продавать до тех пор, пока биткоин не будет стоить миллион долларов — я в это верю.

Там всё хорошо. А есть второй, более агрессивный портфель, с более мелкими монетками, альткоинами, — там боль и беда, потому что широкого роста рынка не было, какие-то монеты постреляли, но в общем всё сложилось не очень.

Тоже боль, на которой много потеряно, но я понимаю, куда иду, — это крипта, максимально рисковый рынок, там даже есть мантра: всё, что занёс в крипту, считай, потерял.

Идти туда можно, только если морально готов проститься с этими деньгами, — тогда окей. Поэтому было больно, печально, но я готов с этим смириться.

Алексей Сорокин: Спасибо за открытость, очень интересно слушать такие истории. Если вернуться к концепции жизни на капитал и пассивного дохода — в какую ставку изъятия ты веришь, сколько можно из капитала забирать?

Дмитрий Кокорев: Веришь в ставку изъятия — да нет такого. Ставка изъятия нужна для того, чтобы капитал протянул как можно дольше и, в идеале, чтобы ещё что-то осталось после тебя.

Вопрос — зачем? Может, я скотина безжалостная по отношению к своим детям, но я считаю, что могу дать им качественное образование, дать им способ мышления.

А делать их миллионерами, чтобы они в жизни вообще пальцем не шевелили, я не собираюсь. Хочу дать какой-то старт — качественное образование, может быть, какое-то первое небольшое жильё, и то не факт, что буду покупать именно на них, скорее себе, чтобы ребята могли там жить.

Но мне хочется, чтобы дальше они сами всего добивались в жизни. Поэтому у меня нет задачи оставить после себя триллионы, чтобы они комфортно жили без усилий.

Деньги нужно зарабатывать, чтобы их тратить, чтобы кайфовать, получать удовольствие от жизни.

И в какой-то момент, когда капитал уже сформирован, — я не сторонник полного урезания, всякого антипотребления, — нужно получать удовольствие уже сейчас, часть денег направляя на инвестиции, а часть — на удовольствие от текущей жизни, время всё равно проходит бесследно.

Мне хочется к пятидесяти иметь определённый капитал, и, в текущих реалиях, я думаю, что в 50 позволю себе расслабиться и буду жить, кайфовать, тусоваться — этого капитала хватит мне лет на 30 активного расходования.

У меня нет цели оставить триллионы детям — старт дам, а дальше, ребята, сами.

Поэтому у меня нет какой-то формальной ставки изъятия — я планирую размещать капитал в пассивные инструменты, которые дают доход в валюте и в рублях: в валюте сейчас можно рассчитывать на 2–3%, в рублях доходность облигаций 8–9%, дай бог 10%, — и вытаскиваю то, что зарабатываю, плюс иногда, когда сильно хочется покайфовать, вытаскиваю немного и из самого капитала.

Алексей Сорокин: Какой размер капитала к пятидесяти хочешь?

Дмитрий Кокорев: Он исчисляется миллиардами.

Алексей Сорокин: Миллиардами? Амбициозненько.

Дмитрий Кокорев: Хочется очень хорошо себя чувствовать.

Алексей Сорокин: Почему ты проходишь мимо идеи инвестировать в недвижимость? Бетон же надёжно, поколениями проверено, ни разу не кидали обычных людей на бетон.

Дмитрий Кокорев: Я не то чтобы прохожу мимо — у меня же есть инвестиции в бетон, просто зарубежные: мне хотелось иметь актив, номинированный в валюте, не привязанный к нашей юрисдикции, дающий пассивный доход на уровне тех же государственных облигаций.

Что касается внутреннего российского рынка — я не эксперт в этом. Если смотреть усреднённую статистику, в рублях квадратные метры растут очень круто: я в 2011 году покупал квартиру, квадрат стоил около 130 тысяч рублей, сейчас — под 500, наверное, за 14 лет вырос втрое, примерно на уровне инфляции.

То есть это актив, который помогает сохранять капитал. Когда я только начинал инвестировать, у меня просто не было денег на недвижимость — купить инвестиционную квартиру означало вложить туда весь капитал.

А когда капитал стал больше, начинаешь думать — а зачем? Покупаешь квартиру, сдаёшь, доходность от аренды получается процентов 4–5, максимум 6, и это уже какой-то эксклюзив.

Недвижимость, конечно, растёт в цене, но общая доходность всё равно получается меньше, чем у облигаций.

Поэтому для себя я особого инвестиционного смысла в этом не нашёл — нашёл смысл только в том, что хочется иметь какое-то уютное гнёздышко для себя, чувствовать себя в безопасности и комфорте. Только в этом.

Алексей Сорокин: Акция для тебя — это доля в компании или просто цифры в терминале?

Дмитрий Кокорев: Доля в компании. Я прежде всего опираюсь на фундаментальный анализ: смотрю, что компания зарабатывает, какой у неё капитал, активы, какие перспективы роста.

Если бы оценивал её только по техническому анализу, наверное, для меня она была бы строчкой в терминале, но так — именно доля в компании.

Алексей Сорокин: А как вообще технический анализ работает?

Дмитрий Кокорев: Я считаю, что работает. Для меня больше всего работают классические вещи — уровни, тренды, поддержки, — там всякие термины вроде FVG, имбаланса тоже работают, но в них сложнее разбираться.

Почему технический анализ вообще работает — не потому, что там есть какая-то магия, а потому что за каждой свечой на графике стоит толпа: люди, которые совершают сделки.

Почему откупают в определённом месте? Потому что огромное количество людей видит это место и полагает, что здесь будут откупать все, — в итоге это самосбывающееся пророчество, и правда все откупают.

То же с продажами — вот сопротивление, все его увидели, вся толпа увидела, и оно отработало.

Мне кажется, лучше всего в техническом анализе работает тот инструмент, который знает больше всего людей: чем больше людей знает и пользуется, тем больше людей будет действовать одинаково в этот момент.

Поэтому это работает — потому что это психология.

Алексей Сорокин: Если ты используешь технический анализ, это же не значит, что ты трейдер?

Дмитрий Кокорев: Нет, ты можешь использовать технический анализ, чтобы решить, где покупать фундаментально интересный актив и где его продавать.

Трейдеры — это люди с феноменальным складом характера, феноменально устойчивой психикой, потому что нужно выдерживать огромное давление, которое не каждый инвестор способен выдержать.

Мы совершаем сделки гораздо реже, а есть, например, дейтрейдеры, скальперы, которые совершают огромное количество сделок в день, — у них, соответственно, и вероятность ошибки существенно выше, и психологическая устойчивость должна быть намного больше.

Таких людей очень мало, и выживаемость среди трейдеров очень низкая — просто потому, что туда идут в том числе люди, психологически к этому не готовые, пытаясь заработать.

Для большинства людей это просто не подходит.

А я, например, использую инструменты технического анализа не для того, чтобы заниматься трейдингом, а чтобы понять — вот у меня есть интересный актив, где я могу его прикупить, докупить или, наоборот, продать.

Благодаря этому я могу немного улучшить качество своих инвестиционных решений. Только так.

Алексей Сорокин: Понял. То есть обычному человеку в трейдинг лучше даже не соваться — разбогатеть не получится?

Дмитрий Кокорев: Думаю, у обычного человека не получится. Хотя, возможно, у кого-то получится — на сто процентов у кого-то получится, но выборка будет очень маленькая.

Помимо того что ты приходишь в инвестиции — уже новую для себя сферу, которую нужно изучать, — внутри неё ты ещё выбираешь трейдинг, самое сложное направление именно с точки зрения психологической устойчивости.

Трейдинг — это просто математика: у тебя есть расчёт риска на сделку, соотношение риска к прибыли, выверенные стопы, тейк-профиты, точка входа.

Если у тебя модель риск-профит один к трём, и из десяти сделок шесть убыточных, ты всё равно зарабатываешь — то есть при 40% прибыльных сделок ты в плюсе.

Но какая психика способна это выдержать — шесть из десяти сделок в минус, и нужно самому себе объяснять, что на самом деле ты зарабатываешь.

Это очень тяжело, и поэтому большинство трейдеров срываются — не потому что не могут выучить технику, а потому что не способны психологически выдерживать постоянное участие в убыточных сделках и желание отыграться.

Как только поддаёшься этим эмоциям — всё, система нарушена, математика не работает, и это приводит к потере денег.

Поэтому в трейдинге самое сложное — помимо изучения технической составляющей — подготовить свою психику так, чтобы это выдерживать, а это дано не всем.

Алексей Сорокин: Ты говоришь, что нужно жить и кайфовать сейчас, не забывать про текущее потребление, и в целом против концепции антипотребления. А как понять границу — сколько откладывать, сколько тратить?

Дмитрий Кокорев: Есть база — условно 10%, которые откладываешь. Но будем честны, 10% очень долго будут вести тебя к финансовым целям, если они не совсем небольшие.

Поэтому задача — начать хотя бы с этих 10%, а дальше работать над ростом дохода.

Это просто математика — по-другому капитал не растёт: должна быть дельта между доходами и расходами, и желательно, чтобы эта дельта увеличивалась, чтобы ты мог откладывать на инвестиции всё больше.

Когда работаешь над ростом дохода, ростом профессиональных знаний — уволился с одного места, перешёл на другое, переехал из маленького города в крупный, сменил сферу, где больше платят, стал предпринимателем или фрилансером, — растишь навыки, ищешь пути заработать больше.

Я до сих пор помню: пришёл работать в банк, моя первая зарплата была 6450 рублей. Дорос до управляющего, первая зарплата управляющего была что-то около 70 тысяч рублей — оклад плюс бонусы.

И в то же время у меня были знакомые, которые пошли работать начинающими IT-специалистами сразу после университета, и у них уже был доход около 70 тысяч — базовая зарплата такая же, как у меня в банке на позиции управляющего.

Получается, я в моменте выбрал не ту сферу, где можно зарабатывать больше, и мне пришлось прикладывать гораздо больше усилий, чтобы больше зарабатывать, а у них с базовых 70 тысяч доход быстро дошёл до 500 тысяч даже не на очень высокой должности.

Для меня это тогда был настоящий фурор.

Поэтому стоит смотреть вокруг и понимать — где можно заработать больше, где проще зарабатывать, чем в твоей текущей сфере.

Ты работаешь над ростом доходов, и когда доход растёт, увеличиваешь потребление не настолько же, насколько вырос доход, а чуть меньше, — и норма сбережений растёт: 10%, 11, 12, 13, 20.

Чем больше зарабатываешь, тем реально больше можешь откладывать, если чуть медленнее наращиваешь потребление, чем доход. Есть база, с которой стартуешь, и дальше потихоньку растёшь.

Алексей Сорокин: Идея понятна. А у самого у тебя сейчас какая норма сбережений?

Дмитрий Кокорев: Достаточно большая — процентов 40 на текущий момент.

Алексей Сорокин: Сорок. Это много. Всё, понял — то есть ты не из тех, кто по концепции FIRE сберегает 80%.

Дмитрий Кокорев: Зачем? Смотри, у меня пятеро детей — трое своих, плюс у моей женщины ещё двое, сейчас мы вместе, у нас пятеро детей.

Нужно обеспечить пятерых детей, плюс от тебя зависит ещё куча людей — бабушки, сёстры, всем нужно помогать.

Соответственно, у меня достаточно большие траты в моменте, и могу ли я их сократить — могу, но зачем? Мне не 20 лет, мне 38, я хочу и с детьми чувствовать себя комфортно, получать удовольствие, общаться с ними.

Старшему сейчас восемь, скоро девять, а девять ему больше никогда не будет; младшему пять, и пяти ему тоже больше никогда не будет.

Зачем мне сберегать 80%, ещё побольше работать, чтобы не увидеться с ними, не провести с ними время? Мне это не нужно.

Понятно, что когда я был один, а потом вдвоём с супругой, всё было немного иначе — тогда я чуть больше себя урезал, чуть больше сберегал.

Но если оглянуться на пройденный путь — что я буду вспоминать? То, что отложил сколько-то денег или заработал на какой-то сделке? Нет.

Я буду вспоминать, как куда-то съездил, отдохнул, провёл время с детьми, куда-то с ними сходили.

А не то, что стало на миллион рублей больше — плевать на этот миллион, если не провёл с ними время.

Кажется, Фаина Раневская говорила про то, о чём мы будем жалеть на смертном одре, — что мало путешествовали.

Для меня это будет путешествия, время с любимой женщиной и время с детьми — вот эти три вещи я буду вспоминать.

Алексей Сорокин: Очень мудрая позиция, спасибо. У тебя был период, когда хотелось направлять всё на сбережение?

Дмитрий Кокорев: Это со временем приходит. Понятно, что когда доход растёт, ты направляешь больше на сбережение, но я против того, чтобы не наращивать потребление вообще.

У меня был приятель, айтишник, с очень хорошим доходом — в районе 500 тысяч, и он в какой-то момент сильно загорелся идеей инвестирования, сложным процентом, — так его зарядило, что он начал сберегать 80%: жил на 100 тысяч, а 400 откладывал.

Продержался он так, как думаешь, долго? Меньше года.

Его просто разнесло — он себя так сильно урезал, я ему говорил: брат, не делай так, ты сорвёшься.

Это как диета: резко всё урезал, углеводы убрал, жирное убрал, живёшь на курице с гречкой — долго так не продержишься, если только у тебя феноменальная сила воли, но давайте будем честны, у большинства из нас её нет, мы все по большей части безвольные существа.

И у него произошло то же самое: откладывал, откладывал, месяцев восемь продержался, потом сорвался, потратил всё, что отложил, и ещё в кредиты залез.

Просто не нужно заниматься этим маниакальным урезанием себя во всём — бессмысленно абсолютно.

Алексей Сорокин: Значит, везде нужна разумность.

Дмитрий Кокорев: Конечно — разумные инвестиции, разумное потребление, разумное отношение к жизни, и всё будет в кайф.

Алексей Сорокин: Ты говоришь, что инвестируешь и за границей. Нужны ли сейчас обычному человеку с российским паспортом в эпоху антиглобализации заграничные активы?

Дмитрий Кокорев: Сложный вопрос. Мне кажется, любому инвестору они могут быть полезны, потому что ты не знаешь, что будет дальше.

На случай самых апокалиптичных сценариев — самый лучший вариант иметь небольшое ранчо в Новой Зеландии, потому что она никому особо не нужна, условно говоря. При каких-то негативных сценариях это было бы классно иметь.

Но вопрос в другом: в текущих условиях это не всегда безопасно — гарантированно надёжных способов размещения денег за рубежом очень мало, либо они доступны не всем.

Поэтому обычному человеку сильно рисковать здесь, наверное, не стоит — в этом нужно разбираться, понимать, куда можно идти, куда нельзя.

От валютных рисков можно защищаться и покупкой валютных инструментов внутри России, либо, например, через крипту — тем более осенью, по идее, должны принять закон о регулировании крипты, появятся прямые точки входа.

Сейчас нужно регистрироваться на зарубежных биржах, заводить туда деньги через сложные схемы, а после принятия закона, думаю, условно в Т-Банке или в Сбере можно будет купить настоящий биткоин — не тот, что сейчас доступен в виде фьючерса или фонда, а реальный, который у тебя хранится.

Это тоже своеобразный способ контроля валютных рисков. Так что для обычного человека это всё-таки рискованно, потому что нужно в этом разбираться, но снимать с себя валютные риски можно и другими инструментами.

Алексей Сорокин: Ты предприниматель, занимаешься бизнесом — расскажи, чем вообще занимаешься, чем людям можешь быть полезен?

Дмитрий Кокорев: Я занимаюсь онлайн-образованием в сфере инвестирования, фондового рынка, рынка криптовалют и личных финансов — с 2019 года.

У меня огромное количество выпускников, кажется, больше 10 тысяч человек прошло через меня.

Сейчас у нас есть сообщество инвесторов «Семья» — почему именно так: для меня одна из важнейших ценностей — создание экологичного сообщества, где люди чувствуют себя комфортно, могут задать любой вопрос, и их там не осудят и не оценят.

Я подумал, какое место может быть таким для каждого человека, — и для меня это семья.

У нас там инвесторы разных уровней — начинающие и опытные — в одном пространстве, помогают друг другу, есть эфиры от меня о том, что происходит на рынке, куда я сам инвестирую, разбираем отчёты компаний, недавно разбирали тот же Сбер, есть мои публичные семейные портфели — один агрессивный, где почти всё в акциях, другой защитный, в основном облигации, — можно смотреть, чем я занимаюсь, и делать выводы для себя.

Ну и есть большое сообщество людей, которые поддерживают друг друга и помогают комфортно проходить любые риски.

А ещё я недавно купил долю в барбершопах — у меня есть товарищ, с которым мы давно знакомы, он занимается этим делом, переделал сеть под современные реалии, под славянский стиль, называется «Вместе сила».

Мне всегда хотелось иметь какой-то реальный бизнес, очень понравилась его концепция, и сейчас туда зашёл, будем вместе развивать. Ну и в конце концов самому где-то бриться-стричься надо.

Алексей Сорокин: Очень частый и важный вопрос: тем, кому уже сейчас 50 лет, — уже поздно?

Дмитрий Кокорев: Никогда не поздно.

В 50 лет объективно какая мысль — что пенсия уже не за горами, а денег как-то нет. К сожалению, придётся ещё подзадолбиться, если занимаешься нелюбимым делом.

Есть два выхода: первый — принять решение, что ничего делать не буду, уже поздно, скоро наступит пенсия, и влачить жалкое существование на условные 25 тысяч, которые сейчас дают.

Либо принять решение, что меня это не устраивает, и откладывать хотя бы какой-то процент дохода, те же условные 10% — понятно, что не сформируешь капитал в десятки-сотни миллионов, но сможешь сформировать капитал, который, условно, как мы считали, — 4 миллиона рублей дадут с текущими облигациями доход тысяч 50 в месяц.

Это в два раза больше пенсии — офигеть, в два раза.

Можно ли сформировать 4 миллиона после 50 лет? Конечно, можно, и больше можно.

Так что выбор такой: остаться ни с чем или хотя бы в два-три раза увеличить свой доход на пенсии — и почувствовать себя гораздо комфортнее.

Так что сто процентов время не потеряно, ещё есть возможности создать себе нормальный капитал.

А может, и заработать как следует можно после пятидесяти тоже — есть статистика по компаниям-единорогам, что большинство основателей компаний стоимостью больше миллиарда долларов были основаны людьми старше сорока, кажется, даже в среднем сорока двух лет.

Алексей Сорокин: Потому что многие предприниматели как раз реализуются после сорока и пятидесяти.

Дмитрий Кокорев: Именно.

Алексей Сорокин: А что по золоту и другим металлам — инвестируешь в это?

Дмитрий Кокорев: Я не против золота, оно может быть в портфеле на небольшую долю, 5–10%.

Почему — это ещё один валютный актив, независимый от рубля: даже если золото будет дешеветь в цене, но доллар будет расти, ты всё равно заработаешь.

И второй момент — это защита от геополитических рисков.

Не сказать, что золото растёт всегда, оно тоже растёт периодами: на графике видны зоны накопления, потом рывок, снова накопление, снова рывок.

Если у тебя долгосрочный портфель, и геополитические риски, судя по новостям, регулярно растут…

Алексей Сорокин: Как будто все с ума сошли просто, не то что увеличиваются.

Дмитрий Кокорев: Согласен, иногда напоминает какой-то третьесортный сериал, потому что цивилизация свернула не туда, и сценарные повороты бывают очень странные.

Но если видишь, что геополитические риски растут, золото имеет смысл держать в портфеле.

Есть и простое обоснование: наступил 2022 год, СВО, и в какой-то момент половина золотовалютных резервов России блокируется — там в основном казначейские облигации США.

На это смотрят другие страны, прежде всего Китай — один из крупнейших держателей этих облигаций, — и думают: получается, в любой момент все мои деньги могут просто заблокировать, а куда ещё нести деньги, если другого настолько же крупного актива, по сути, просто нет, кроме золота.

И что происходит в последние годы — они активно перекладываются, доля золота в резервах мировых центробанков сейчас крупнейшая за всю историю.

Думаю, эта перекладка продолжится, они продолжат накапливать и покупать, и на этом фоне продолжится рост золота — с откатами, конечно, потому что безудержного роста не бывает, но общий тренд, думаю, сохранится.

Алексей Сорокин: Побудь немножко вангой — всех волнует вопрос: что будет с российским фондовым рынком на горизонте пяти лет?

Дмитрий Кокорев: Это очень далеко — ты же понимаешь, что на этом отрезке может быть очень много развилок: закончится СВО или нет, когда закончится, будут новые санкции или нет, что будет после Трампа, кто станет следующим президентом.

Я думаю, что наш рынок по индексу будет выше, чем сейчас, — на сто процентов, причём существенно выше.

Важно понимать, что, наверное, независимо от того, каким путём мы туда придём.

Если увидим развилку в сторону скорого мира, заморозки конфликта, — на этом фоне происходит резкий рост российских активов, открываются возможности для прихода западных денег.

Если кто-то считает, что зарубежные инвесторы никогда не вернутся в страну, это полная ерунда — инвесторам вообще всё равно, куда инвестировать, для них важен запах денег: если чувствуют, что есть дешёвые активы, на которых можно заработать, — пойдут туда, не все, конечно, кто-то более консервативен, но огромное количество денег может прийти.

Так что если геополитика успокоится, мир, заморозка — увидим рост стоимости активов.

Если, наоборот, увидим более жёсткие сценарии — новые санкции, ограничения, потолок цен на нефть снизят ещё больше, — это, скорее всего, приведёт к ухудшению экономической ситуации в стране.

Но прикол в том, что ухудшение экономической ситуации не всегда равно снижению фондового рынка.

Если посмотреть на исторические примеры — Аргентина с её регулярными государственными дефолтами, Иран с колоссальными санкциями и войнами, Турция с инфляцией в какие-то годы под 90%, Венесуэла, — во всех этих странах фондовый рынок по факту был единственным способом сохранения капитала, он рос быстрее, чем инфляция.

Важно понимать, что инфляция и обесценение рубля — это благо для фондового рынка: если посмотреть на любые периоды обесценения рубля, в эти моменты рынок акций всегда рос феноменально.

Поэтому в негативном сценарии, как ни странно, это, вероятно, будет единственный нормальный способ сохранить капитал — потому что рубль регулярно обесценивается, инфляция бушует, а деньги куда-то нужно деть, и единственный способ, куда их можно направить, — внутрь фондового рынка.

Алексей Сорокин: То есть моя стратегия сидеть практически на сто процентов в акциях, может, не такая уж плохая?

Дмитрий Кокорев: Может, и не такая плохая — если у тебя ещё есть валютные активы. Хотя тут ещё в чём прикол: эта стратегия неплоха, если у тебя достаточно устойчивая психика.

Алексей Сорокин: Я 2022 год пересидел, когда всё в два раза упало, у меня ещё было 45% Газпрома перед СВО — нормально всё.

Дмитрий Кокорев: То есть если у тебя портфель падает на 50%, тебя это не триггерит, не хочется вытаскивать деньги?

Алексей Сорокин: Волнует, но вытаскивать не хочу.

Дмитрий Кокорев: Тогда сидеть на сто процентов в акциях при длинном горизонте — нормальная история, абсолютно нормальная, потому что тебя не вынесет с рынка, ты в нём останешься, скорее всего, будешь ещё докупать, правильно?

Алексей Сорокин: Буду стараться.

Дмитрий Кокорев: Тогда и восстановление пройдёт неплохо.

Просто для большинства людей это не подходит — большинство просто вынесет: если у тебя сто процентов в акциях, рынок падает на 50%, у тебя портфель тоже падает минимум на 50%, а может, и больше, если купил что-то не очень хорошее, — и людей очень сильно штормит от минус 50.

Опять же, вся эта история с СВО, когда «Дима во всём виноват», — потому что людей штормило, им было тяжело, невыносимо терпеть просадки, хотя лучше бы прикупили немного облигаций заранее.

Для тебя это нормально — устойчивая психика, ты предприниматель, готов к рискам. Но для большинства людей сто процентов в акциях — опасная история.

Алексей Сорокин: После 18 лет в собственном бизнесе — последний раз я работал по найму в 2008 году — акции, которые могут упасть в два раза, это вообще нормально.

Дмитрий Кокорев: Да, ничего уже не страшно, можно и полностью обанкротиться в бизнесе — по сравнению с этим да, нормально.

Но опять же, для обычных людей ликвидность, облигации — лучше всё это иметь, чтобы просадка была не в минус 50, а минус 20, минус 10, например.

Алексей Сорокин: Возможно, я тоже со временем помудрею, делаю шаги в эту сторону — портфель ВДО у меня уже появился.

Дмитрий Кокорев: Слушай, история с ВДО может быть даже более рисковой, чем акции…

Алексей Сорокин: Безусловно, она более рисковая.

Дмитрий Кокорев: Да, потому что акции ты покупаешь всё-таки в надёжных компаниях, с перспективами, с дивидендами, а ВДО… Это, кстати, феноменальная история — мне кажется, наша страна единственная, где такие облигации называются высокодоходными.

Во всём мире их называют мусорными, а у нас высокодоходными — это, по сути, манипуляция прямым текстом.

Алексей Сорокин: Прикольная точка зрения, я никогда об этом, если честно, не задумывался.

Дмитрий Кокорев: Высокодоходные — это что такое? Облигации, которые дают высокий доход. Почему высокий доход? Потому что под низкий процент никто не готов давать деньги в долг — почему не готов? Потому что у эмитента плохо с финансовым положением, или у инвесторов есть сомнения, что всё будет хорошо.

Во всём мире это называется мусорными облигациями с низким рейтингом.

Стратегия с ВДО, мне кажется, допустима, только если набираешь большой пакет из многих бумаг — много разных эмитентов.

Алексей Сорокин: Так и есть, у меня сейчас в портфеле 45 выпусков.

Дмитрий Кокорев: Вот это нормально — когда на каждую бумагу приходится совсем небольшой процент.

Алексей Сорокин: При том что даже если взять мои публичные инвестиции — там порядка 6–6,5 миллиона, сейчас всё упало, наверное, ближе к шести, — а ВДО 500 тысяч, это получается процентов 10 меньше?

Дмитрий Кокорев: Тогда эта история нормальная — у тебя небольшой процент капитала, плюс внутри всё сильно диверсифицировано, не больше 2% на одного эмитента.

А средняя доходность там какая — 25%?

Алексей Сорокин: Ну, 22, наверное.

Дмитрий Кокорев: Нормально — даже если условно один из сорока пяти обанкротится, ты за год выйдешь в ноль.

Алексей Сорокин: Будем надеяться, что нет. Пока, кстати, дефолтов нет — портфель существует полгода, показал за это время примерно 11% доходности, и дефолтов нет, так что продолжаем.

Дмитрий Кокорев: Это хорошо. Вопрос ещё в том, что у нас сейчас снижение ставки задерживается, а высокие ставки на протяжении долгого времени — это высокий риск для закредитованных эмитентов.

Алексей Сорокин: Так и есть, ждём волну дефолтов, посмотрим, верно ли мы выбрали.

Дмитрий Кокорев: Будем надеяться, что тебя это обойдёт стороной.

Алексей Сорокин: Спасибо. Информации очень много — на какие каналы ты рекомендовал бы подписаться моим подписчикам? Топ-3 канала, кроме моего и твоего.

Дмитрий Кокорев: Я бы рекомендовал подписаться на новостные, где без мнения — просто дают новости, а ты сам на их основании принимаешь решение: Интерфакс, РИА Новости.

И мне просто по приколу нравится ржачный канал Market Twits в Telegram.

Алексей Сорокин: Да, прикольно, я тоже его читаю.

Дмитрий Кокорев: У них новости выходят очень оперативно, и они постоянно стебутся, шутят по поводу происходящего, поэтому иногда забавно и стресс снимает.

А из каналов конкретных инвесторов — посмотрите РБК, я с большим уважением отношусь к Максиму Орловскому, мне нравятся его мысли: человек с большим опытом и пониманием происходящего — не только с точки зрения умения анализировать, но и потому что у него есть определённый закулисный доступ к тому, что происходит, за счёт его должности и позиции.

Так что это человек, к которому можно прислушиваться и включать его мнение в пространство своих решений. Он ведёт вечернюю передачу на РБК.

Алексей Сорокин: Орловский прикольный, присоединяюсь к рекомендации, она классная. Топ-3 книги для начинающих инвесторов?

Дмитрий Кокорев: Первая — «Разумный инвестор», рекомендую: там описаны 14 законов разумного инвестирования, весь опыт, накопленный за долгое время.

Дальше мне безумно нравится «Самый богатый человек в Вавилоне» — максимально понятно, сказочным языком расписаны базовые принципы управления деньгами, читается часа за два-три, каждому рекомендую, кто не читал.

И ещё мне очень нравится «Подлые рынки и мозг ящера» — там как раз про то, что психология — это основная вещь, которая управляет рынком, то, что мы с тобой обсуждали и про трейдинг, и про инвестиции: акции падают, начинается паника.

Если понимаешь, как ведёт себя толпа, тебе проще принимать инвестиционные решения — эту книжку тоже очень рекомендую.

И, пожалуй, ещё Говард Маркс, «Рыночные циклы» — тоже классная штука, потому что всё циклично абсолютно, циклы везде повторяются, проходят похожие этапы, где-то что-то пропускают, но в целом всё довольно типично, и понимание циклов даёт понимание, когда есть смысл покупать какие активы, когда заходить в рынок, а когда выходить.

Алексей Сорокин: Неожиданные рекомендации, прикольно, спасибо. Три быстрых совета начинающим инвесторам?

Дмитрий Кокорев: Первое: инвестиции — это дисциплина, помноженная на время.

Если делаешь простые вещи регулярно на протяжении долгого периода, результат будет стопроцентно большой — это применимо ко всем сферам жизни: к спорту, работе, бизнесу, изучению языка, инвестициям тоже.

Второе — если среди твоих зрителей есть те, кто ещё не начал инвестировать по каким-то причинам, — начать нужно прямо сегодня: открыть брокерский счёт и купить первые бумаги, потому что сила сложного процента раскрывается только на длинной дистанции.

Я инвестирую 12 лет, и по факту только в последние годы начинается вот этот вал, когда за счёт накопленной массы капитала идут уже большие притоки, — это правда кайфово ощущается.

Чем раньше начнёшь, тем быстрее этот кайф словишь.

И третье — держать баланс, ни в коем случае не впадать в крайности: ни в «сейчас стрессовое время, всё непонятно, зачем вообще инвестировать, не буду об этом думать», ни в другую крайность — «всё буду направлять на инвестиции, буду жертвовать текущей жизнью, потреблением, временем с детьми, с женой».

Кстати, по поводу истории про нестабильное время — у меня всегда вопрос: а когда вообще было стабильно? Короткий период в двухтысячных, когда нефть была дорогая, — но это был очень маленький отрезок времени.

А в остальное время? Девяностые, развал страны, дефолт 98-го, короткая стабильность в двухтысячных — и снова мировой кризис 2008 года, потом 2014-й, Крым, потом коронавирус в 2020-м, потом 2022-й.

Когда было спокойно? Никогда не было такого периода.

Если каждый раз ждать спокойного времени, чтобы начать что-то делать, начать инвестировать, — этот спокойный период просто никогда не наступит.

И если бы я в 2014-м, в нестабильный период, не начал инвестировать, я бы сейчас не пришёл к тому, что у меня есть.

Поэтому не нужно ждать лучшего времени — действуйте сейчас.

Алексей Сорокин: Вспомнился фрагмент из сериала: когда уже будет хорошо? А хорошо уже было.

Дмитрий Кокорев: Да, возможно, так и есть.

Алексей Сорокин: На этой оптимистичной ноте будем завершаться. Очень круто, спасибо за открытость, спасибо за беседу сегодня.

Дмитрий Кокорев: Спасибо, что пригласил.