Тонкие вопросы журналистики, кажется, не поднимаются нигде, кроме скучных лекций по этике, где будущие акулы пера обычно предпочитают дремать. Из-за отсутствия формальных ориентиров в вопросах упоминания религиозной, национальной или гендерной принадлежности,  в прессе иногда можно встретить такое, что глаза вылезают из орбит от возмущения.

Вчера, 16 ноября в мире праздновался Международный день терпимости, в честь которого мы в Pressfeed и решили перевести для вас колонку Томаса Кента — генерального директора Radio Free Europe/Radio Liberty, бывшего редактора Associated Press и соавтора этического кодекса Online News Association.

Снимок экрана 2016-11-17 в 13.44.37

Одни редакции предпочитают не упоминать расовую, национальную, гендерную или религиозную принадлежность в тех материалах, где это не относится к делу. Другие считают, что эти факты также относятся к истории, как имя человека, о котором пишет издание, и поэтому эти характеристики упоминать необходимо. Публикация, которая защищает или продвигает интересы определенных групп, наверняка будет включать такие данные, которые не будут встречаться в материалах на отвлеченные темы.

Часто когда человек становится первым представителем своей расы, национальности, пола или религии, который добился определенного признания или совершил большой прорыв, упоминание его личных характеристик имеет значение. Например, большинство журналистов соглашались с тем, что когда Барак Обама стал президентом США, было совершенно нормальным называть его первым черным американским президентом.

Однако в этом вопросе есть несколько тонких моментов.

Достижение человека должно быть таким, где его раса, пол или национальность по-настоящему имеют значение. Например, если женщина стала первой латиноамериканкой, возглавившей школьную команду по плаванию, её раса не будет достойна упоминания, если только латиноамериканцы до этого не подвергались дискриминации в этом виде спорта.

Нужно несколько раз подумать, прежде чем упоминать об идентификации человека в статье. Когда Майкл Блумберг стал мэром Нью-Йорка, никто не писал в заголовках о том, что Блумберг — еврей, потому что для большинства читателей это не имело большого значения. Его религиозная принадлежность совершенно спокойно упоминалась в биографической справке. Для читателей из других стран сам факт того, что мэром стал еврей, имело очень большое значение: одно новостное агентство даже назвало Блумберга в подстрочнике «Еврейским миллиардером».

Ссылки на расовую, национальную или религиозную принадлежность в некоторых историях выглядят более чем органично. Например, когда члены конкретной группы говорят о ценностях своей культуры, упоминание их принадлежности — неотъемлемая часть материала. Но с другой стороны, если в вашем издании не подчеркивают гендерную принадлежность генерального директора-мужчины, то вы так же не должны подчеркивать пол директора-женщины.

Когда полиция присылает словесный портрет подозреваемого или беглого преступника, в описании обычно есть упоминание расы, и новостные организации имеют полное право цитировать это. В этом случае важно, чтобы описание было максимально детализированным — «черный мужчина в футболке» вряд ли поможет гражданам распознать преступника. Однако именно в таких ситуациях новостным организациям стоит быть как можно более внимательными с формулировками и заголовками — они должны отражать факты, а не потворствовать определенным стереотипам.

Что же делать, если, например, определенная национальная группа совершила серию преступлений или устроила забастовку, но ситуация не имела никакого отношения к защите прав этой национальной группы? Стоит ли в этом случае указывать национальность героев материала или достаточно сослаться на них как на «молодых людей» или «жителей окрестностей»?

Есть два подхода к ответу на этот вопрос:

  1. Если мероприятие, о котором вы пишете, не имеет никакого отношения к расовым или национальным вопросам (как если бы, например, участники демонстрации выкрикивали слоганы в защиту национальных меньшинств или обвиняли другую группу в ущемлении их прав), журналистам не следует указывать их национальность в материале. Люди могут бастовать потому что они бедны или угнетены, что вполне может случиться с национальными меньшинствами. И если журналисты подадут это как расовый конфликт, это может отвлечь людей от экономической сути проблемы.
  2. Каждому, кто наблюдал за событием воочию, было очевидно, что бастующие принадлежат к определенной расе или национальности, а читатели не должны получить информацию худшего качества, чем те, кто смог наблюдать за событием сам. Пытаясь скрыть факт принадлежности героев к определенной национальности или расе, журналист может ввести читателя в заблуждение, что не позволит ему сделать выводы о настоящих причинах забастовки. Возможно, фундаментальная причина — бедность и угнетение, однако сам факт того, что определенные национальные меньшинства стали жертвами несправедливого отношения, должен быть озвучен.

В вопросах пола тоже есть немало вопросов. Например, как обращаться к мужчине, который  выглядит как женщина и называет себя женщиной, но пока не сделал операцию и физически он пока мужчина? Чаще всего редакции предпочитают использовать самоидентификацию человека, то есть если он считает себя женщиной, то и рассказывать о нём будут как о женщине. Другой вариант — вовсе избегать в истории слов, говорящих о конкретном поле (в английском это сделать куда проще, чем в русском, но всё же — ред.).

В последних руководствах по публицистическому стилю также содержится рекомендация избегать отсылок к полу в отрывках, где речь идет о группе из мужчин и женщин. Например, фразу «Студент знает, что он должен упорно трудиться ради диплома»  легко заменить на формулировку во множественном числе: «Студенты знают, что им нужно упорно трудиться ради диплома».

Англоязычные руководства по стилю призывают избегать слова «гомосексуалист», если речь не идет о медицинской литературе. Более предпочтительно использование слова «гей» для мужчин и «лесбиянка» для женщин. Сексуальная ориентация человека не должна упоминаться в материале, если она напрямую не относится к делу или описываемому событию. Для официально зарегистрированных гомосексуальных пар, слова «муж» и «жена» можно использовать только с согласия героев.